Obschenie_s_detmi_s_pomoschyu_risunka_i_lepki

 

 

 

с помощью рисунка и лепки

 

 

Сборник статей о том, как арт-терапия

помогает детям и взрослым

понять друг друга

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Школа «Путь зерна»

Москва, 2009

кусству, чем художники — к психологии.

строений.

лыми.

ме.

http://www.makarovainit.com/friedl/index.html

ре Терезин, а также рассказ Эдит Крамер о её учебе у Фридл Диккер.

зительное творчество. Написала несколько книг о своей работе. Живет в Нью-Йорке.

е только начинают проявляться.

форме.

те:

=60

.

 

2009

ru

com

ство, арт-терапия и общество

Эдит Крамер

 

Глава из книги

Art as Therapy with Children,

«Лечение детей художественным творчеством»,

 

 

эта идея наконец-то получила достаточно широкое признание. Социальные работники, семейные врачи, психиатры и психологи советуют своим клиентам искать утешение и удовлетворение в творчестве. Курсы рисования открыты в тюрьмах, учебных заведениях и больницах, в приютах для душевнобольных детей и домах престарелых, в домах культуры и клубах. В век, когда искусство практически перестало быть частью повседневной жизни, человек ищет в искусстве душевного спасения.

собой разумеющийся продукт ручного производства вещей. Не только декоративное народное искусство, в котором выражается высшая степень восторга от делания и пользования вещами, но даже сам по себе стиль пространства и окружения как такового неизбежно выражал характер тех людей, которые его создавали. Таким образом, в повседневную жизнь была вплетена изрядная доля самовыражения и самолюбования, и это удовлетворяло нужды среднего человека. И считалось вполне естественным, что лишь художники вступали в схватку с искусством в его наиболее строгом, неразбавленном виде.

ные занятия больше не дают человеку повода приложить свои руки к тому, чтобы как-то улучшить этот внешний вид.

приводит посредственных студентов в художественные школы, плодит курсы рисования для начинающих, делает популярными даже такие пародии на искусство, как книжки для раскрашивания по номерам. Прискорбно и удивительно, что изначально разумные идеи так часто приводят к совершенно абсурдной деятельности, порождающей скорее произведения антиискусства, чем искусства.

материей.

но влияют на работу арт-терапевта отсутствие живой традиции в чистых искусствах и нехватка искусства в повседневной жизни.

еще глубже. Наш обогащенный витаминами хлеб совсем не так вкусен, как тот хлеб, что люди пекли до того, как забыли настоящий вкус хлеба и изобрели витамины. Надуманные курсы рисования в больницах, тюрьмах и домах престарелых часто так же скучны и безвкусны, как тот вареный картон, что сейчас называется хлебом. Но в то время как безвкусный хлеб все же может утолить голод, безвкусные уроки рисования не приносят вообще никакой пользы, потому что душевный голод невозможно утолить духовной пищей, в которой нет ни вкуса, ни жизненной энергии.

тает с искусством в его наиболее сырой и простой форме, раз он имеет возможность экспериментировать, арт-терапия может внести свой вклад в понимание и даже, в некоторых случаях, в решение этой проблемы. Мы можем понять, при каких условиях искусство несет в себе правду и жизненную силу, а при каких рождает слащавый хлам, пошлые ужастики и другие виды антиискусства. Эти знания могут помочь нам бороться с силами, разрушающими искусство, могут подсказать, когда стоит попытаться превозмочь эти силы, а когда принять как неизбежность.

вым.

слепых вызывают интерес во многом по той же причине.

шают работе арт-терапевта, потому что если творческие силы городского жителя не находят себе применения нигде, кроме как на сеансах терапии, то трудно ожидать от терапии долговременного результата.

Арт-терапия и художественное обучение

го обучения. Конечно, арт-терапевт обычно подстраивает эти методы под конкретные нужды ребенка.

В свою очередь, дети обычно уже имеют некий художественный опыт из детского сада или начальной школы, где обучение также основано на работах пионеров современного художественного обучения, таких как Франц Чижек, Виктор Лоуэнфельд, Флоренс Кейн и других. К сожалению, эти методы часто оказываются втиснуты в жесткие рамки школьной программы, размыты и исковерканы.

В свое время самым важным было осознание того, что детское творчество развивается в четкой, предсказуемой последовательности. Линии и формы, изображение человеческой фигуры, объектов и пространства развиваются согласно неким общим для всех детей внутренним законам, которые нельзя нарушать. Это открытие освободило детей от непосильной задачи изображать мир согласно взрослым представлениям и привело к расцвету детского творчества.

Хоть это считается общим местом, мы редко задумываемся над тем, что именно в изобразительном искусстве, в отличие от других форм искусства, стиль, уровень развития и индивидуальность наиболее взаимосвязаны и взаимообусловлены. В театральном искусстве, например, эта связь не настолько обязательна. Скажем, шизофрения влияет на движение тела, и по танцу шизофреника можно сразу поставить диагноз. Но, например, движения психопата ничем не отличаются от движений нормального человека.

Пожалуй, меньше всего зависит от общего развития музыкальное творчество. Нормальный талантливый ребенок быстро перенимает музыкальные навыки своего учителя, и по его выступлению невозможно сказать ничего определенного о его возрасте и эмоциональном состоянии. То же самое можно сказать и о музыкальной импровизации. Ненормальный ребенок с врожденным музыкальным даром часто быстро развивается в музыке, хотя при этом он может не уметь говорить или сильно отставать в общем развитии. Более того, по-видимому, музыкальное развитие не зависит от способности к постижению реальности, так что у талантливых детей с нарушенной психикой необычный успех в музыке может встречаться чаще, чем у нормальных детей с таким же талантом. Вероятно, имеющиеся в ребенке душевные силы перетекают в те области, где возможно нормальное развитие, что приводит к расцвету отдельных способностей.

на способность к осознанию себя и на характер отношений ребенка с внешним миром. В оценке детского творчества важно отличать элементы, характерные для данного психологического возраста, от индивидуальных особенностей ребенка. Рисунок может быть статическим или полным ритма и движения; богатым или обедненным; форма может преобладать над цветом или цвет над формой; рисунок может быть цельным или фрагментарным, скучным или оригинальным, и так далее. Эти качества рисунка говорят о личности ребенка как художника. С другой стороны, то, как изображены люди, способ обозначения пространства типичны для целой возрастной группы, которая, разумеется, может совпадать или не совпадать с хронологическим возрастом ребенка.

Толковый учитель рисования не будет вмешиваться в те стороны творчества ребенка, которые характерны для его возраста, если только ребенок не находится на грани постижения нового уровня в творчестве, и ему требуется лишь минимальная поддержка, чтобы сделать следующий шаг. С другой стороны, такой учитель постарается как можно больше уделить внимания жизненной силе, живости, оригинальности работы.

красных художественных работ, помогая им ощутить, кто они, что они могут и где они находятся.

Флоренс Кейн одной из первых разработала методы преодоления зажатости и стереотипности путем создания ситуаций, которые исключали возможность сознательного планирования и способствовали снятию психологической защиты. Во время рисования она поощряла движения всем телом, вживание в образ, концентрацию на воспоминаниях и внутреннем опыте.

Когда стресс, настроение, личные фантазии стали темой для художественного выражения, появились работы, не содержащие никаких распознаваемых объектов.

Подходы, ведущие к углублению самоосознания личности, оказались особенно полезны в работе с пациентами, которые зациклены на собственных конфликтах и маниях, слишком замкнуты в своем частном мире, чтобы обращать внимание на внешние впечатления и влияния.

зад, подходят для нынешних детей?

Творчество и проблема пустоты

это овалы и круги, в то время как прямые линии и углы появляются несколько позже. Было предложено поэтому позволять детям наслаждаться кругами и не провоцировать их на изображение предметов. В Нью-Йорке это предложение превратилось в программу, которая ограничивает уроки рисования для шестилеток только кругами и простыми геометрическими фигурами и осуждает предметное рисование до семи лет.

Лоуэнфельд просил детей рисовать самих себя, занимающимися привычным делом. Однажды он проиллюстрировал этот метод рисунком ребенка, тянущегося к яблоку на ветке. Теперь тысячи городских детей, которые знают яблоки только по магазинным полкам, рисуют картины, где они тянутся к яблоку на ветке.

и эти техники.

Росчерки

яркий пример деградации разумной идеи. Изначально работа начиналась с «рисования» в воздухе широкими ритмическими движениями всего тела. Когда достигалась определенная свобода и энергия движений, ученик с закрытыми глазами рисовал эти же движения на большом листе бумаги. Получающиеся росчерки рассматривались со всех сторон до тех пор, пока ученик не «видел» некие формы, которые что-то ему говорили. Затем он завершал работу, используя те линии росчерка, которые соответствовали найденному объекту, и пренебрегая остальными, так что конечная картина имела мало сходства с изначальным росчерком.

составлял собственно творческую часть работы. Только теперь материал, рожденный в процессе игры и проекции, превращался в творческое сообщение.

Этот метод хорош для работы со взрослыми, подростками и зрелыми, но зажатыми младшими школьниками. Дети младшего возраста не могут использовать росчерки как отправной пункт для творчества. Они еще слишком связаны схематическим мироощущением, которое слишком жестко, чтоб вписаться в случайные формы.

создавались случайные формы, которые через проекцию скрытых фантазий преобразовывались в картину с помощью сознательного усилия. В этих картинах часто были оригинальность и жизненная сила, отсутствовавшие в работах, сделанных более традиционными методами.

Стереотипный хаос

тех, кто слишком для этого мал.

сведен к закрашиванию механически полученных кусков. Эта работа занимает руки и похожа на традиционные книжки-раскраски, с тем лишь отличием, что книжка-раскраска, по крайней мере, стимулирует фантазии на тему изображенной истории, в то время как росчерк не имеет абсолютно никакого смысла. Если рисунки, полученные по методу Флоренс Кейн, хотя и исходят из очень похожих петель и кривых, часто очень непохожи друг на друга, то абстрактные рисунки наших классных комнат все на одно лицо.

работу, когда получают интересные цвета или фактуру, но, опять же, процесс заканчивается, так и не став творческим. Детей учат производить узоры, бросая намазанные краской нитки на бумагу, ставя цветные точки на манер тестов Роршаха, использовать другие стопроцентные методы, которыми даже самый неталантливый ребенок может добиться легкого результата. Доработка этих опытов до рисунка не поощряется. Эти произведения отличаются от росчерков тем, что вместо того, чтоб быть безличными, запутанными и скучными, они безличны, хаотичны и возбуждающи.

В обоих случаях методы, предназначенные стимулировать оригинальность и самовыражение, превратились в способы производства картин, которые несут в себе еще меньше индивидуальности, чем старомодный трехлепестковый тюльпан или миска с фруктами. Эти старые стереотипы еще сохранились в наших школах, но считаются менее прогрессивными, чем стереотипы, полученные новыми методами.

каждого из них хватит, чтоб создать целый мир. С получением необычных материалов он узнавал, что один материал можно заменить другим. Куски цветной плитки, бумаги или ткани могут заменить краски; скульптура может быть создана не только из глины, но и из картона, проволоки, камня или дерева.

Это обучение художественной экономии и изобретательности теперь часто превращается в погоню за новизной. Исследование бесконечных возможностей каждого материала заменяется поверхностным знакомством с разнообразными техниками. Дети становятся жадными до новых ощущений и оказываются обделенными среди богатства, которым они не научились творчески пользоваться.

акварелям, которые душат творчество, пришли потоки мусорных материалов, в которых тонет воображение?

пришло их объединение: «стереотипный хаос». Почему так произошло?

Одной из причин можно назвать слишком буквальное понимание теории психоанализа. По-видимому, признание роли подсознательных процессов и примитивных, инстинктивных мотивов в художественном творчестве привело к смешению источника творческой энергии с результатом ее применения. Представим себе такую иллюстрацию на манер Джонатана Свифта:

знаки новых поразительных событий, происходящих под поверхностью.

зование материалов.

это необходимая фаза любого творческого процесса. Когда ребенок путается в своих собственных идеях и фантазиях, то педагог может и должен побудить его ослабить психологическую защиту одним из описанных методов. Однако, педагог должен быть уверен, что ребенок сможет собрать эмоции и фантазии, разбуженные таким образом, в одно целое и не окажется переполнен страстями или фантазиями, с которыми не сможет совладать. Когда придумывались эти методы художественного обучения, никто не мог предположить, насколько велика эта опасность. В битве с ограничивающими стандартами учителя старались найти пути преодоления психологических препятствий. Они не осознавали, что потеря контроля приведет к новым проблемам.

С тех пор мы поняли, что в любом обучении и любом лечении, даже при терпимости и поддержке отката, необходимо стимулировать серьезность и помогать взрослению. Если взрослый перестает выполнять функции руководителя и помощника в творческом созревании, то он начинает работать на те силы, которые угрожают ребенку изнутри. Когда стены наших классов покрыты изображениями неискупленного хаоса и пустого сумбура, соблазн отката заменяет стимуляцию творческого действия.

это часто последнее средство отчаявшегося учителя перед нарастающим валом пустых, скучающих, хронически неудовлетворенных детей и подростков. Эти методы подкармливают те самые проблемы, с которыми учитель пытается бороться, и, таким образом, он и его ученики оказываются жертвами замкнутого круга.

Арт-терапевт, работающий с детьми и подростками, встречает практически те же самые проблемы. В то время, как стандартные защитные реакции против свободы творчества, такие как стереотипные домики, деревья, цветы и копирование журнальных иллюстраций, еще не полностью вымерли, сопротивление им часто принимает форму бесконечно повторяемых росчерков или бесцельной игры с красками и другими материалами. Иногда даже кажется, что до детей, которые черкают и пачкаются, бывает труднее достучаться, чем до тех, что плодят стереотипы.

то сопротивление даже сильнее, чем старый страх покинуть проторенную дорожку традиционных домиков, деревьев и цветов ради более интересных дел. Возникает вопрос: не являются ли проблемы, с которыми мы встречаемся на уроках рисования, симптомами некоего фундаментального изменения в современных трудных детях и подростках? Есть ли некие внутренние причины того, что их не захватывает азарт и загадка творчества?

Обездоленный избалованный ребенок

недоверие к мотивам дружеских начинаний взрослых, уверенность, что за каждой добротой стоят скрытые мотивы, циничная готовность пользоваться подобными ситуациями, ненасытный голод по материальным благам, привычка портить и разрушать эти блага, как только они попадают в руки.

это всегда готовый к делу раб, который поможет им пережить и одиночество, и тревогу, и изоляцию. Выполняя заказ своих спонсоров, телевизионный режиссер устанавливает с ребенком псевдоотношения. Ему приходится прибегать к задабриванию и соблазнению, потому что он должен доставить ребенку удовольствие и стимулировать желание получить больше, не имея возможности установить с ребенком настоящих отношений. Даже самый недалекий ребенок быстро учится не доверять телевизионной лести и знает, что все телевизионные слова полны преувеличения и лжи. Таким образом, брошенный ребенок привыкает получать удовольствия от людей, которым не доверяет.

от ситуации простым нажатием на кнопку уменьшает необходимость искать свои собственные решения. Она не только ослабляет здоровое стремление к общению и обращению пассивного опыта в активное мастерство, но даже сводит на нет возможность формирования определенных нервных реакций, индивидуальных фантазий и грез. Вместо того, чтобы стать невротиками от стресса, дети, для которых всегда открыта возможность бегства, склонны развиваться в аморфные, зависимые личности с ослабленными внутренними ресурсами.

Подкуп детей материальными благами теперь перестал быть привилегией богатых семей. Массовый подкуп детей захватил даже нищих. Например, вместе с завтраком ребенку подсовывают множество игрушек и безделушек. Эти вещи являются не символом симпатии, а наживкой, и ребенок это понимает, поэтому они не могут дать ему удовлетворения. Наоборот, их получение питает жадность, которая работает на руку производителю. Мы видим, что везде, где отсутствует истинное удовлетворение, находится заменитель. Как и всякая лесть, такие подачки строятся на тонком знании нужд ребенка и его слабостей. Часто заменитель практически невозможно отличить от настоящей вещи, так что удовлетворение основных нужд, недоверие и разочарование оказываются неразрывно связаны.

заложники искусственных вознаграждений, которые разрушают их способность искать истинное удовлетворение своих эмоциональных нужд. Сегодняшний хулиган производит впечатление одновременно и обездоленного, и избалованного. Он не только агрессор и разрушитель, он еще и капризен, уверен, что может получить что-то ни за что, и что желаемое может быть получено без усилий.

Задача реабилитации изменились. С уменьшением терпимой обществом жестокости по отношению к детям средний обездоленный ребенок несколько меньше боится грубого отношения властного взрослого. Наоборот, власть стала безличной и безразличной. Ребенок не верит в искренность взрослого, он подозревает в нем продавца, который его обманет и разочарует. Для реабилитации недостаточно только насытить неудовлетворенный голод. Мы должны ликвидировать вред удовлетворения потребностей заменителями. Мы должны доказать детям не только, что мы не монстры, но и что мы не врущие продавцы.

Новые формы защиты

бы ничего.

Эта потребность в защите раньше удовлетворялась набором стандартов, которые определяли содержание и форму изображения. Реальность искажалась и цензурировалась. Страсть, конфликт, враждебность, уродство и другие нежелательные факты не были разрешены к изображению. Традиционно приемлемые стереотипы были сложны; их исполнение требовало времени, терпения и искусности. Такая система удовлетворяла нужды людей, привыкших к послушанию, имеющих хорошие внутренние тормоза и формы защиты, чья агрессия направлялась внутрь в форме чувства вины или тонула в принудительной работе.

Современная версия удовлетворяет потребность избежать творческой деятельности более простым способом. Реальность не искажается и не цензурируется, а отрицается и не замечается. Ложных стандартов правильности нет, но сама идея стандарта отвергается в пользу неразборчивого приятия какого бы то ни было продукта деятельности. Нежелательные чувства и факты не обнаруживают себя в бессвязном изображении. Это решение соответствует структуре характера обездоленного избалованного ребенка, привыкшего к лести и внушению, а не к давлению и критике. Оно не помогает избежать некоторых запрещенных или опасных идей и эмоций, но лишь выражает общий страх перед реальностью у молодых людей, которые вскормлены на заменителях и потеряли способность реагировать на непосредственные впечатления.

лишь временный эффект.

Интересно пронаблюдать, как каждая культура не только вырабатывает определенные механизмы защиты, но и как она создает обстановку терпимости к некоторым недостаткам этих механизмов. Викторианская эпоха, которая ставила превыше всего детское послушание, была весьма терпима к лицемерию, более того, требовала его от детей. Мы, часто не умея дать детям четких внутренних ориентиров и достаточной силы духа, выработали терпимость к насилию, как в словах, так и в делах.

это отпечаток обычного для ребенка состояния, потому что пустота современного брошенного ребенка не пуста, каковой она была для брошенных детей прошлого, а засорена мощными, но бессмысленными возбудителями.

значит, требовать невозможного, потому что он не научился видеть порядок в мире, который для него хаотичен. Только после того, как он накопит достаточный запас хорошо определенных ментальных образов, он сможет сопоставлять их со случайными формами.

В этом вакууме росчерк или клякса становятся бабочкой или взрывом, или «узором», и не более того. Точно так же, как такой ребенок не может довести «узор» до предметного рисунка, он не способен превратить его и в абстрактный рисунок, придав случайной композиции беспредметную, но обдуманную форму.

вот и современное искусство».

собности к наблюдению и самонаблюдению.

ды и радости, но это долгий и напряженный процесс.

Общество изобилия и пустота

это бездонная бочка, которая может проглотить любое количество вещей, не наполняясь при этом ни на каплю.

современные художники пытаются использовать их в своем творчестве. Иногда им это удается, иногда нет. К сожалению, большая часть мусора несет на себе неизгладимый отпечаток серийного производства; большая его часть сделана из синтетических материалов, в которых нет ни жизни, ни чувства. Часто из старого мусора делают новый мусор. Отбор выброшенного материала для творческих целей требует способности отвергать несущественное. Тонущие в самых разнообразных вещах, мы должны не только научиться отличать хорошее от плохого, но и выдрессировать себя отвергать лишнее, даже если оно само по себе хорошо.

Дети, которые выросли под таким давлением, могут со временем научиться пропускать мимо ушей преувеличенные обещания продавцов и стать умелыми и рассудительными покупателями. Им гораздо труднее отучиться тратить серьезные эмоции на приобретение вещей и освободить силы для более конструктивных целей.

В битве против излишеств, угрожающих здоровью нашей культурной жизни, искусству принадлежит важная роль. Искусство уважает материю, не будучи материалистичным. Художник любит и понимает свой материал. В творческом процессе идея и материал сливаются в единое целое. Становясь средством художественного изображения, материал не теряет своих специфических физических свойств; более того, эти свойства выделяются.

Ребенок общества изобилия, не имеющий больше возможности научиться экономии по необходимости, может осознать красоту экономии и уродство расточительства через эстетическое воздействие искусства.

Это не значит, что мы должны препятствовать всякому расточительству. Общеизвестно, насколько расточительны отверженные и тревожные дети. Не проявляя известной степени терпимости, мы вообще не сможем к ним подойти. Но мы должны твердо помнить о необходимости помочь таким детям найти новые ценности. В общем, можно сказать, что разнообразие материалов полезно, когда оно демонстрирует единство материала и творческой идеи. Когда оно начинает размывать это единство, оно становится вредным. На практике нужно точно чувствовать меру и время.

бумагой, карандашами, краской и глиной. Это не значит, что других материалов нужно совсем избегать, но они должны быть редкими событиями, а не ежедневной помехой.

бенка.

уже уставшим от «новшеств». Что бы ему ни предлагалось, он «уже делал это в первом классе». Такой ответ заставляет предположить, что впечатления первого класса были поверхностными и не дали удовлетворения.

Какими бы обходными путями мы ни шли, нам не избежать того критического момента, когда творческая работа должна стать самостоятельным действием. Молодой художник оказывается лицом к лицу с пустой поверхностью или аморфным куском, и у него должно хватить желания, чтобы сделать на нем заявление, и силы духа, чтобы поверить в себя.

это тонкие мостки, поддерживаемые хлипкими опорами, которые легко ломаются от малейшего напряжения. Реабилитация должна начинаться с укрепления силы духа, построения отношений с людьми, воспитания самосознания и внутренних ценностей. Вскрытие подсознательных слоев должно производиться медленно и осторожно.

Заключение

все наше общество и наше искусство пропитано ими. Однако, дальнейшее исследование этих состояний выходит за рамки этой книги.

Если удовлетворение заменителями будет признано серьезной угрозой психологическому здоровью отверженных и нелюбимых людей, то можно будет попытаться создать некую защиту от заменителей в тех местах, где возможно создание специальной терапевтической среды: в школах, группах продленного дня, детских домах и больницах. Проблемы, которые при этом возникнут, будут схожи с обычными проблемами, возникающими в терапевтической среде.

щем проблему и работающем над ее решением, арт-терапия может помочь внести глубину и смысл в жизнь детей.

почти бесполезной тем, кто боролся и победил.

 

 

 

и соблазняющая обстановка

 

Катрин Уильямс и Эдит Крамер,

из сборника статей 1990-х годов

 

 

Катрин Уильямс

скими потребностями Хлопушинска.

маленькие книжки, мельчайшие письма, которые писали друг другу жители города, несколько конструкций из картона, несколько картин, которые висели на стенах, и что-то еще. Я решила воссоздать мини-версию этого города для детей своих друзей, которые приходили в гости. Но я обнаружила, что, несмотря на то, что моим детям еще нет и тридцати, интересы нынешних детей как будто отделены от них несколькими поколениями. Разумеется, городок, собранный по памяти взрослым человеком, не имеет той свежести, которая рождается только при участии его истинных создателей. Но когда современные дети разглядывали этот городок, у них не возникало желания войти в него, оставить в нем свои следы или как-то его дополнить. Их не соблазняли художественные материалы, коробки и чурки, которые мы им дали, чтоб они приняли участие в городском строительстве. Они попросили дать им компьютерные игры, которых у меня не было, или хотя бы видеофильм.

дать подростку возможность ощутить, что он пустился в некое путешествие, направление движения которого он может менять самостоятельно.

вет на которые они смогут действовать.

щими родителями. Телевизор постоянно соблазняет детей, чтоб заставить их смотреть дальше.

уже подарок для ребенка. Они сами часто пусты, боятся устанавливать границы и вместе с детьми бороться и находить решение. Они выросли с пультом управления в руках, с помощью которого они могли в любой момент переключить программу, если она оказывалась скучной или трудной. Эти родители не верят в то, что они могут найти решение внутри самих себя, или что процесс борьбы с самим собой, со своим ребенком или с внешними обстоятельствами может сам по себе быть полезен для роста и воспитания.

личенными объектами.

 

Эдит Крамер

мул детей находить выход в трудной ситуации. Вместо того, чтобы стать невротиками от стресса, дети, для которых всегда открыта возможность бегства, склонны развиваться в аморфные, зависимые личности с ослабленными внутренними ресурсами. Привыкшие к искусственным наслаждениям, они производят впечатление одновременно и обездоленных, и избалованных. Они капризны, уверены, что может получить что-то ни за что, и что желаемое может быть получено без усилий. Работая с такими детьми, мы должны доказать им не только, что мы не монстры, но и что мы не врущие продавцы.

Интересно, что сам по себе экран телевизора не представляет серьезной конкуренции для воспитателя. Куда бы я ни приходила с художественными материалами, телевизор сразу отодвигался на второй план. Обычно дети предпочитают пассивному потреблению активные действия и приключения.

не толпиться вокруг, смотреть, предлагать помощь, включаться в дело. Направить детскую энергию, не разрушая ее жизненную силу, всегда было одной из задач взрослого мира. Чтоб помочь детям успокоиться, подождать, уснуть, мы рассказывали им истории, настроенные под детскую жажду приключений, на волшебные мечты, на безграничные фантазии. Сказки, выдуманные истории, приключенческие рассказы формировали структуру детского внутреннего мира, так что изменчивые фантазии становились воображением.

же состоит соблазняющая сила этих игр, настолько большая, что она превосходит врожденное детское стремление к деятельности, приключениям, дружбе с себе подобными и утихомиривает неистощимую детскую энергию?

и животное может позволить себе потратить на него некоторое время.

второго типа поведения — распознавания объектов или ситуаций, важных для выживания, таких как пища, враг, потенциальный партнер, погода и так далее. В этом случае распознавание должно быть очень экономичным, очень быстрым и основываться на надежных признаках. Пищу или врага животное должно уметь быстро распознать среди множества разнообразных и сбивающих с толку вещей и событий. На дождевом черве нет красной точки, по которой птицы могли бы его легко найти. И сова не посылает сигналов, по которым мышь узнавала бы о ее приближении. Только некоторые очень опасные существа посылают сигналы предупреждения. Гремучая змея гремит: «Не лезь ко мне. Я тебя убью», и оса предупреждает черно-желтыми полосами о своем жале.

очень трудная работа. Так что, вместе со способностью выполнять эту работу у животных возникает жажда положений, которые легко и четко распознаются, а также привычка страстно реагировать на подобные четкие положения. Как правило, чем яснее ситуация, тем быстрее и бурнее ответ.

шой высоте, заставляет цыплят разбегаться, как будто от коршуна. Охотничьи приманки работают на том же самом принципе. Подсадная утка привлекает птиц сильнее, чем живая, именно потому, что ее форма упрощена, и ее легче распознать среди других форм.

В естественных условиях на этом принципе развились некоторые виды паразитизма, например, стратегия поведения кукушки. У птиц механизм кормления обычно стимулируется раскрытым клювом птенцов. Клюв птенца кукушки шире и ярче, чем клювы птенцов, в чьем гнезде он оказался. И родители не могут устоять перед искушением кормить его лучше и чаще, чем своих птенцов.

вид, имеющий внутреннее отвращение к проволоке.

прутьев с пристрастием детей к компьютерным играм вместо более сложных видов игр? Люди наделены способностью распознавать понятия, и они не настолько жестко запрограммированы, как птицы. Социальные сигналы не только не обязательны, но и не так уж надежны. Однако, механизмы, которые возникли до появления человека, продолжают в нас работать.

Мне кажется, что компьютерные игры работают примерно на том же принципе, на котором строиться влечение к преувеличенным объектам. Игры спроектированы так, чтобы удовлетворять нормальную для каждого ребенка страсть к соревнованию, к победе, к жестоким, безграничным фантазиям. Фигуры на экране нарисованы профессионалами и обладают фантастическими, неправдоподобными силами, выдуманными взрослым умом. Манипулирование экранными манекенами не требует усилий или храбрости, но небывалые подвиги, совершаемые на экране, настолько превосходят реальные игры и выдумки, доступные ребенку, что со временем он привыкает к легким экранным победам.

В то же время, экранные игры не выполняют многих функций, которые выполняют игры в процессе взросления. Соревнуясь на экране, дети не имеют никакого стимула развивать свои физические способности, храбрость и силу, которые помогли бы им победить в настоящем бою. Не учатся они и заводить друзей, создавать союзы, искать компромиссы. Они не учатся терпеть разочарования и физическую боль. У них нет возможности многократно проверить себя в физическом и социальном окружении. Игра, обычно являющаяся подмогой в росте, ведет к застою. Соблазняющая сила компьютерных игр не ограничивается городами, где жестокие и опасные улицы сковывают возможности детских игр и приключений. Даже в сельской местности, где природа зовет к играм, дети сидят, приклеившись к экранам, забыв про все на свете.

Детские игры и выдумки удаются лучше всего, если предоставить детей самим себе. Да и сами дети радуются, когда родители разрешают им играть самостоятельно. Но теперь мы не можем сказать детям: «Пойди поиграй в саду», даже если этот сад есть. Дети не научились играть с другими детьми. Они не умеют придумывать себе занятия или находить, с чем играть.

ощущение «второго дыхания».

и стараются заполнить пустоту вещами. Они сами должны сначала узнать мир, лежащий за пределами коммерческих соблазнов.

Разумеется, играя в компьютерные игры, дети приобретают некоторые способности, которые пригодятся им в современной жизни. Понятно, почему родители радуются тому проворству, с которым дети управляются с техническими устройствами, которое потом поможет им заработать себе на хлеб. Таким образом, мы не можем просто отказываться от этих игр или запрещать их. Однако, мы можем противопоставить их безжизненности реальные ощущения. Заботясь о птичке, щенке или котенке, ребенок узнает о жизни животных гораздо больше, чем насмотревшись самых лучших фильмов об экзотических зверях. Эта вторичная информация становится знанием, только если она сочетается с более осязаемыми впечатлениями от общения с животными.

если материал сопротивляется, подчиняется, заявляет свои права. Компьютерное искусство не способно создать этот поток между телом и сознанием. Когда мы пытаемся отвлечь детей от компьютерных игр, привлекая их к рисованию компьютерных рисунков с помощью мыши, мы так и не покидаем технологической сферы. Руки и голова так и остаются разделены.

Мне кажется, что арт-терапевты могут помочь детям и их молодым родителям превозмочь соблазн технологии, предлагая им осязаемые художественные материалы. Они могут работать на бумаге, в камне, орудовать молотком и резцом или гусиным пером. Противоречие между присущей художественному творчеству свободой и несгибаемыми свойствами материала и инструмента само по себе должно вызывать интерес.

Птицы, столкнувшиеся с проволочными супер-прутьями, не могут противостоять их мертвящей привлекательности. Можно надеяться, что мы, люди, можем дать нашим детям достаточно тепла и понимания, чтоб помочь им жить с технологией, но не зависеть от нее.

 

 

Уроки рисования

 

Интервью с Эдит Крамер

)

 

Вольный перевод

чука

 

 

Смотри на мир с разных точек, выбирай и концентрируйся на каком-то одном качестве, например на ритме, фактуре, на том, как вещь сделана, на композиции. Исследуй и работай с этим качеством, потом с другими. Затем собирай все вместе без путаницы по порядку.

 

важно не просто видеть перед собой вязаную вещь и рисовать ее, например, свитер. Важно представлять себе живо, как нитка входит и выходит, извивается, переплетается. Важно представлять себе, как вещь делалась, какой она была в движении, во время роста.

 

ее фантазия была неисчерпаема.

 

как цветок растет, куда он хочет расти, что ему препятствует. Тогда у тебя есть план, и ты рисуешь жизнь цветка, а не просто мертвую форму.

 

как будто сделанными из проволоки, так что видно все, что происходит внутри.

 

нужно было внимательно выслушать, как этот человек рассказывает о своих переживаниях и эмоциях.

 

весь рисунок чисто ритмичен.

 

это вообще отдельная история.

 

Цветовые коллажи хороши тем, что цвета чисты и не смешиваются.

 

получаются такие вазы.

 

Если картина плоха, она кажется маленькой. Если картина хороша, она кажется большой, независимо от размера.

 

разные задания шли вперемежку.

 

чем-нибудь более строгим, не таким простым, как уголь. Уголь сам рисует, он имеет фактуру и ритм по самой своей природе. А чтоб карандашом получить фактуру, надо хорошо поработать.

 

Я знаю, что ты можешь нарисовать глаз так, что он будет выглядеть, как глаз. Но ты должна получить настоящее качество глаза, а не просто описание имеющихся вещей. Тут нужна полная концентрация.

 

Если ты рисуешь портрет человека, но не знаешь, где у него будет задница, то ты не нарисуешь хорошего портрета. Нужно иметь полное представление о том, что ты рисуешь и рисовать это представление. Она просила меня рисовать человека, начиная с ног, а не с головы. Или начинать с фона.

 

вот что важно.

 

Ребёнка нужно хвалить, принимать, не требовать ничего, кроме энтузиазма по поводу того, что он рисует. Ребёнка ничему нельзя научить кроме того, что он уже знает, но не знает, как назвать. Взрослый или подросток должен знать, что он делает и что требуется, а дети просто растут, и иногда они что-то, может быть, решат изучить. Дети проходят очень предсказуемые этапы в своем развитии, и не нужно как-либо в это вмешиваться.

 

куется.

 

 

Выбор талантов для людей сейчас она делает очень хорошие гобелены.

 

это первая сигнальная система. Руки должны вытворять на бумаге в точности то, что ты хочешь сказать. Когда дети учатся второй системе, то первая притупляется, и нужны особые усилия, чтоб она не затухла совсем.

 

Детский рисунок

Фридл Диккер (Брандайсова)

Доклад на собрании воспитателей

концентрационного лагеря Терезин в Чехии,

июль 1943 года

 

Перевод и обработка Елены Макаровой

следует ожидать от творческого рисования?

Прежде всего, выражения всемогущей свободы…

освободить и расширить такие источники энергии, как творчество и самостоятельность, пробудить фантазию, усилить способности детей к наблюдению и оценке действительности…

более существенная проблема.

пачканное место еще усиливает ее.

ный результат выглядит неудовлетворительным.

2. Учитель, воспитатель должен быть предельно сдержан в оказании влияния на ученика

забудет и само это переживание…

то, что было закрыто на засов на уроках рисования, не отомкнуть, с огромным трудом, и значительно позже.

стаивать на определенном виде выражения, идет ли речь о каком-либо из «измов» или о серьезном академическом рисунке. А этого делать не нужно.

 

3. Ребенок свободен в выражении того, что он хочет сказать

Во-первых, ребенок свободен в выражении того, что он хочет сказать сам о себе; всплески, внезапные выплески любимых фантазий, богатство и бедность их, вплоть до всякой чепухи, не имеющие формы или на том языке формы, которым он владеет.

состояние его интересов, его предпочтения и знания.

 

или даются в момент, когда он поглощен другими интересами, ребенок воспринимает как посягательство на его внутренний мир и отвечает на это скукой и неадекватным поведением.

кого смысла.

4. Воспитание вкуса

Сколько трудностей может возникнуть при столкновении с обыденным, привычным, я узнала и пережила весьма интенсивно в работе с группой девочек 10-12-лет. Большинство из них играло большими целлулоидными куклами-пупсами. Однажды мы решили сделать кукол, чтобы с ними сотворить что-нибудь общее, например, театр.

летной службы.

точник творчества и цель наших занятий рисованием.

Лучшими союзниками против «готовой продукции», против заштампованных эстетических представлений, против застывшего в косности мира взрослых являются художники и дети…

5. Положительное влияние воспитателей в Терезине

Вот девочка, которая нарисовала дом с наглухо закрытыми окнами и дверьми, единственным цветком, платьицем и мебелью; все без связи, без пространственных отношений друг с другу. Как оказалось, девочка до Терезина была в сиротском доме, где с детьми очень жестоко обращались, их постоянно держали взаперти и все их вещи, включая деньги, у них отбирали и прятали. Спустя некоторое время в Терезине, где ребенок приобрел хороших воспитателей, на его рисунках появился уютный столик с лампой, в комнате, где на стене висит картина. Вещи связаны воедино, их много. Вместо сухих штрихов теперь линии имеют толщину и наполненность (не отрывисты). Также в лучшую сторону изменились и другие дети.

цветы, и даже солнце нарисовано не так бегло, как на первом рисунке.

6. О возрастных особенностях

главные средства самовыражения.

при этом оставляя путь открытым …

Неравномерные стадии развития в одном ребенке: 12,5-летняя девочка рисует с натуры как 15-летняя, а на свободную тему как 7-8-летняя.

один из опаснейших рифов.

 

7. О психологических особенностях

девочка, живущая фантазиями, готова объяснить, почему она нарисовала так, а не иначе. Тарелка с пучком зелено-желтых цветов. Я спрашиваю, почему она не выбрала один цветок, один легче нарисовать. Она: «Легче, но красиво только если их много». А что это за белые полосы? Она отвечает с упреком: «Разве вы не видите? Это же солнечные лучи, которые на них падают…»

Дети редко видят целое, им бросаются в глаза лишь отдельные предметы, которые они помещают несвязанными друг возле друга; тема захватывает их, и они испещряют весь лист…

ты.

девочка 10 лет)

откроет один единственный ключ…

мужчина в каком-то рыцарском костюме, легко и любезно настроенный, с револьвером в руке. Я осторожно спросила, куда глядит женщина, и что сейчас произойдет.

вышла опять та же задумчивая голая женщина и любезный мужчина с револьвером.

но воспитывать, все-таки, прежде всего, они должны быть свободны в выражении того, что им необходимо выразить.

Пример

занять свободное время, получить какое-то удовлетворение и немного развлечься.

Пример

Напротив, явно одаренная девочка, пробившая себе дорогу через некоторое закоснение и «образцы». Она жадно все впитывает, принимает все, что может, отзывается на все советы, даже на отвлекающие ее от работы.

Пример

агрессивно, как камни. При глубоком покое у нее всего слишком много и слишком крупно, ее тишина переполняет любого, почти как и ее буря.

Пример

Вот рисунок добродушной, основательной девицы, с которой поначалу работать было очень трудно. Теперь, однако, все происходит весьма душевно. Выяснилось, что ей пришлось пережить большие сложности, ее родители очень пострадали.

Пример

краски и формы. Девочка на это молчит. Разве что вот этот пейзаж пока мне кажется блестящим.

 

8. О работе в группе

Коллективизм вместо соперничества

это целое, в ней нет конкуренции… Так проще преодолевать трудности, возникающие из-за нехватки материалов, помогая другим, направляя и ограничивая себя, где нужно.

и терпеливо ждут своей очереди рисовать.

Мальчиков становится вдвое больше. Кисти приходится одалживать. Раньше в этом доме пропадали бумага и картон, теперь ребята более благонадежны, и кроме того, удалось подвигнуть одаренных ребят на работу с младшими группами.

не совсем удовлетворяющие автора части выполняемого задания, дают стимул новым идеям. Посредством нахождения ненамеренного, случайного сходства обогащается запас форм. Таким образом, ребенок не теряет критичности, но перестает быть нетерпимым к своим и чужим попыткам.

Ритмические упражнения как организация группы

и веселит их, и настраивает на общую волну.

9. Темы и упражнения

городской дом, виллу, крестьянский дом и хижину.

Абрис линий животных… которые доводятся до полного изображения… Отдельные линии рисуются по настроению, исподволь, по воодушевлению, дети же видят в этом что-то свое и дополняют рисунок до целого.

еж и заяц.

Тема «Пустыня». Рисунки на бланках. Среди мальчиков один отстающий. Плохо говорит, сначала не мог изобразить даже простого человечка, только пачкал бумагу. Теперь рисует прилично. Тема: «Дети в пещере». Преследование, каменоломня, пещера, принцесса…

чиной того, что эта девочка в этой теме наконец внезапно получила удовлетворение.

как нам, взрослым, относиться к детям и их творчеству

вглядимся молча, вдумаемся в то, что они в себе несут.

Наши предрассудки и притязания в отношении детских рисунков вытекают, по большей части, из ложных представлений о самом ребенке и о том, что он имеет сообщить. Взрослые закоренели в своих мнениях об «эстетических ценностях», они сами когда-то не справились со своими трудностями, просто подавили их в себе под действием страха. А теперь хотят как можно быстрей, в массовом порядке, уподобить себе детей! Но так ли уж мы счастливы и удовлетворены собой?

не цель для вступления. Они следуют друг за другом по закону гармонии…»).

Претензии взрослых, даже тогда, когда они обоснованы, относятся к другим областям. Например, чистота, точность, способность к передаче определенного содержания принадлежат к области рисования геометрического орнамента и не имеют ничего общего с творческим рисованием.

от понимания характера этих способностей…

Глина с характером

Алексей Лельчук

 

 

Внутренний мир

До семи лет ребенок живет в основном своим внутренним миром. Он не воспринимает окружающий мир как объективную реальность. У него в душе возникают и живут определенные образы, происходят какие-то события, и к ним ребенок относится, как к реальным. Окружающий мир он лишь воспринимает и изучает. Он не понимает правил, которые его окружают и не следует им. Требования родителей, цвет неба и травы, необходимость есть, спать и даже наличие силы тяжести для него поначалу случайны и непонятны. Он верит и подчиняется им только потому, что у него нет другого выбора. Постепенно в его памяти и душе откладывается запас впечатлений и правил, которые он начнет осознавать и пытаться приводить в систему только в девять-десять лет.

Художественное творчество ребенка до восьми лет не имеет ничего общего с идеей создания «художественного произведения» или воспроизведения реальности. Дети до восьми лет в своих работах выражают образы своего внутреннего мира. Воспроизвести окружающие вещи или события маленький ребенок может только так, как он его понял и почувствовал. Рисунки и другие художественные работы маленьких детей — это своего рода телеграф, по которому они транслируют во внешний мир свое внутреннее состояние. Кроме того, пытаясь воспроизвести на бумаге или в глине то, что ребенок увидел и узнал об окружающем мире, он закрепляет свои знания, привыкает к ним, осваивается в новых понятиях или событиях. Выражая свои переживания, страхи, ошибки, агрессию через рисунок или лепку, ребенок переживает их и освобождается от них, как будто бы ему пришлось пережить их по-настоящему. Радость, победу, уверенность в себе, доброту, любовь ребенок тоже может выразить через рисунок, и, таким образом, оформить и закрепить в своей душе. Чем больше у него будет возможностей выразить себя в рисунке или лепной работе, тем быстрее и эффективнее пойдет процесс его психического становления.

Именно поэтому ребенок относится к художественному творчеству гораздо серьезнее, чем взрослый. Граница между нарисованным и реальным миром часто бывает размыта, нарисованные события ребенок часто переживает как реальные.

«Рисовальный телеграф»

До восьми лет не имеет смысла учить ребенка «правильно» рисовать или лепить окружающий мир. Гораздо важнее научиться разговаривать с ним по его «рисовальному телеграфу». Можно очень многое узнать о ребенке и о его внутреннем состоянии по его рисункам и другим работам.

Интересно, что «рисовальные телеграммы» можно не только получать, но и отправлять. Играя с ребенком в рисование, вступая в его нарисованный мир, взрослый может рисованными средствами повлиять на те или иные черты характера ребенка. Деликатно исправляя, побуждая ребенка находить правильные, гармоничные решения рисованных ситуаций, взрослый исподволь помогает ребенку справляться с этими ситуациями и в реальной жизни.

Бывают ли «необучающие игры»?

Очень важно помнить, что умение формулировать свои желания, воплощать их в материал и оценивать результат складывается «внутри» ребенка. Момент, когда ребенок вдруг понимает что-то, научивается чему-то, непредсказуем и в большинстве случаев невидим. Часто только задним числом мы можем увидеть результаты его внутреннего роста.

Природа и Господь-Бог наделили ребенка встроенной программой самообучения, и эта программа работает в нем самостоятельно и независимо от внешних педагогических усилий. У ребенка, по большому счету, нет другой задачи в жизни, кроме обучения. Все, что он видит, с чем играет, что пытается делать, он воспринимает, в основном, как повод чему-нибудь научиться. Речь идет о неизбалолий, — обучающая. Необучающих игр нет.

То же самое касается игрушек. Строго говоря, «необучающих» игрушекзует в качестве игрушек — обучающие.

Однако, в последнее время коммерческий интерес производителей игрушек побуждает их выпускать принципиально «необучающие игрушки». Нынешний пластиковый ширпотреб по мотивам мульт инстинктивно тянутся к этим игрушкам, помогая их производителю разбогатеть. На самом деле, они оказываются «куплены» внешним блеском и легкостью восприятия этих игрушек, не несущих никакой внутренней творческой задачи. Игра с ними не требует от ребенка никаких творческих усилий и потому ничему его не учит.

«Путь следования»

Лепка — это более конструктивная деятельность, чем рисование. Здесь важно не столько выдумать, что слепить, сколько сообразить, как слепить. Тем не менее, и в лепке основной движущей силой творчества должно быть содержание работы, а не метод лепки. Ребенок должен ле таком подходе,через месяц большинство детей привыкают приходить на занятие со своими идеями. Это очень полезно для детей и удобно для педагога. Ему остается выдумывать тему работы только для тех, кто по каким-то причинам не смог придумать ее сам. Разумеется, при таком подходе все дети лепят разные вещи, и учитель должен постоянно быть в курсе всех их творений и быстро переключаться с одного на другое. Зато у него появляется возможность пообщаться с каждым ребенком.

Те же соображения верны и для обучения технике лепки. Не нужно сразу давать детям решения конструктивных задач. Гораздо лучше, если ребенок в процессе работы сам выйдет на некую проблему. Вполне возможно, что он сам ее тут же решит или подсмотрит решение у соседа. Учителю не придется ничего показывать или объяснять. Достаточно только похвалить и отметить, что так нужно делать и впредь. Если ребенок не может справится с задачей, можно ему помочь.

Помощь учителя должна быть четко определена именно как внешняя помощь. Нужно несколько раз спрашивать у ребенка, не нужна ли ему помощь, предлагать помочь, иногда отказывать в помощи, иногда откладывать ее — «попробуй сам; если не получится — помогу». Во-первых, ребенку приятно осознавать, что ему помогают: значит, помнят, любят и заботятся. Во-вторых, у него создается адекватное представление о своих возможностях, и о том, чего его хочется достичь в будущем.

Как только ребенок преодолел с помощью учителя очередную техническую трудность, нужно оставить его одного, дав ему возможность закрепить это умение и самостоятельно выбрать направление дальнейшей работы. Помощь учителя должна очень точно следовать за ходом работы ребенка и его возможностями.

Некоторые приемы и методы работы дети в принципе не могут ни выдумать, ни осознать, потому что никогда раньше не видели. Разумеется, такое нужно показать полностью от начала до конца, и требовать, чтоб они следовали вашим указаниям. Но делать это нужно редко, раз в пять-шесть уроков, и выгода от применения именно показанного метода должна быть очевидна. Тогда у детей сформируется адекватное представление об авторитете учителя, и вообще, взрослого. Более частое навязывание «правильного» метода работы вырабатывает любовь к шаблонам и стереотипам.

Вообще, описываемый метод развития творческих и технических способностей сходен с гомеопатическим методом лечения болезней. Важно, чтоб учение лишь подталкивало полезные процессы, происходящие в душе ребенка. Важнолов.

Нематериальные результаты

сделать, произвести некий художественный продукт. Считается, что, осваивая некие стандартные методы работы с материалами, красками, кистью, ребенок внутренне развивается. Считается также, что ребенок должен обязательно сделать некую поделку сам от начала до конца, завершить работу.

Несмотря на то, что это мнение царит в подавляющем большинстве художественных студий, мне оно представляется в корне неверным. Только свободная игра, свободное творчество при одобрении и поддержке взрослого включает в сознании ребенка механизмы обучения и формирования здоровой личности.

Совсем маленькие дети — до четырех лет — вообще не отличают вещи, слепленные своими руками, от игрушек. Они не отличают процесс лепки от игры в слепленное. Для них лепка и есть игра. Учитель должен всячески поддерживать и осторожно направлять эту игру. Не нужно требовать от таких маленьких детей каких-то осмысленных самостоятельных поделок. Они еще так мало видели в этом мире, и так мало умеют своими маленькими ручками, что у них редко возникает мысль, что нужно что-то слепить самому. Это нормально. Малышам нужно не скупясь показывать и показывать все, что только можно, не требуя от них ничего взамен. Медленно, но верно, все, что вы им покажете, накопиться у них в памяти и чувствах, и в соответствующем возрасте даст свои плоды.

Играя в глину с трехлетками, нужно на их глазах лепить все, что им нужно для игры, не заботясь о дальнейшей судьбе этих «произведений». Это самые дешевые и прекрасные игрушки. Они очень гибки, мобильны — куда там разрекламированному «Лего». У зверей шевелятся руки и ноги, к машине можно добавить двери, прицеп, водителя, в домике можно прорубить дверь или окно. Ребенок может их сам видоизменять, как ему захочется, долепливать, перелепливать, и даже ломать. В игре в глину мы можем позволить ему ломать свои игрушки сколько ему вздумается. Ведь учитель тут же может слепить другую такую же. Ломать игрушки МОЖНО! Разве это не праздник и для ребенка, и для взрослого!

Второй род деятельности маленького ребенка, кроме игры — исследование. Глина дает и тут простор для деятельности, и нужно дать ребенку спокойно позаниматься, на первый взгляд, совершенно неконструктивными вещами. Отщипывать от куска глины кусочки и складывать на стол, резать ножичком колбаску на мелкие куски, расплющивать куски глины в лепешки, выковыривать в куске глины дырки и засовывать в них мелкие кусочки — это исследование физического мира. Просто ухватить «огромный» шмат глины и таскать его по всему классу на вытянутых руках — это тоже исследование. Это занятие сродни возне в песочнице. Оно очень полезно, хотя не ведет ни к каким материальным результатам.

«Делай, как я»

редь художницей, а уж затем педагогом.

Если следовать этому требованию, то между учителем и учениками возникает та же система взаимоотношений, что была между мастером и учениками в древности. Мастер применял свои умения на практике и учил тому же самому своих учеников. Основным принципом обучения было: «Делай, как я». На его основе строились и конкрет видел и использовал в своей жизни.

В наше время мы, к сожалению, часто вынуждены учить детей довольно абстрактным вещам, которые они нигде, кроме как в студии, не видят. Мы их обучаем рисовать красивые картины, а в жизни их окружают убогие заборы и безвкусица реклам, учим их лепить свистульки, а дома у них магнитофоны и радио.

и инструменты. Таким образом они привыкают, что глина — это нормально, это жизнь. Что глина есть, и из нее можно слепить все, что хочешь. Как слепить — второй вопрос, и он решается в рабочем порядке.

Фантазия

В ребенке постоянно вертится рой фантазий, которые он не может ни высказать, ни воплотить из-за своих ограниченных технических возможностей. Взрослым кажется, что он не может ничего путного сам выдумать и сделать. Конечно, он не может сделать, потому что у него маленькие, слабенькие ручки, небольшой опыт, мало слов для самовыражения. Но идей у него предостаточно, и часто они вовсе не так фантастичны, как кажется взрослым. Как только ребенок начинает воплощать свои фантазии в доступный ему материал, становится видно, насколько он практичен и даже прагматичен.

Глина — это как раз тот материал, с которым он может легко справиться. Она лучше пластилина, потому что гораздо мягче. И она лучше карандашей и красок, потому что из нее получается реальная вещь, которую можно взять в руки и которой можно поиграть. Если, конечно, не вдалбливать ребенку, что из глины можно лепить только чашки, свистульки и тарелки, а лепить машину, самолет и Бабу-Ягу — моветон.

Иногда ребенок уверен, что слепил что-то определенное, а взрослый видит в этом только кусок глины с несколькими дырками. Это нормально. Ребенку старше пяти лет стоит ненавязчиво посоветовать доделать игрушку так, чтоб и взрослый понял, что у нее где. Требовать выполнения совета смысла не имеет. На младших детей подобные советы вообще редко оказывают какое-то действие. С одной стороны, их вполне устраивает результат, а до остальных зрителей им дела нет. С другой стороны, их руки обычно еще не могут сделать лучше. Взрослый должен просто принять работу как есть.

Очень важно для подобной работы, чтоб глина была хорошая, правильно разведенная, не липкая, не трескающаяся, чтоб была печь для обжига. Но главное — это чтоб учитель сам мог за три секунды слепить любую только что пришедшую в голову фантазию — свою или детскую.

Материал

Основой наших занятий является лепка из глины. Любые занятия лепкой помогают ребенку осваивать пространство, развивают его конструктивные способности, учат находить правильные соотношения частей и целого, развивают мелкую мускулатуру пальцев.

Лепка из глины особенно полезна, потому что внимание ребенка не отвлекается на разные цвета, и он сосредоточивается именно на пространственных особенностях работы. Кроме того, глина имеет характерную фактуру, влажность, вязкость, что развивает осязание и чувствительность к материалу. Кроме того, обожженная работа становится настоящей игрушкой, скульптурой или украшением, которым ребенок может пользоваться в настоящей жизни или играть и очень этим гордиться. Занятия глиной в студии особенно важны, потому что нигде, кроме как в студии, ребенок не имеет к ней доступа.

Глины должно быть в студии много, в избытке. Для детей, особенно для мальчиков, важно иногда померяться силами с «великаном». Двадцатикилограммовый ком глины, от которого ребенок с усилием может оторвать кусок, прекрасно выполняет эту роль.

Кроме того, при неограниченном количестве материала творческое воображение ребенка не встречает никаких искусственных границ. Размер его желаний ограничивается только его собственным умением, силой рук и сопротивлением материала. Это довольно серьезные ограничения, и ребенку волей неволей придется с ними считаться. Это поможет ему научиться правильно оценивать реней дисциплине.

Кроме глины в мастерской должны быть краски, чтоб раскрашивать работы. Дети очень любят яркие цвета, и, по-видимому, для них цвет обозначает что-то гораздо большее, чем для взрослого. Психологи утверждают, что для ребенка цвет несет не только эстетическую, но и смысловую нагрузку. Лошадь, раскрашенная в зеленый цвет, — для ребенка это не просто зеленаяне получается.

Дети очень любят раскрашивать поделки, сделанные учителем. Это очень легкое, приятное и «терапевтическое» занятие, оно иногда позволяет увлечь и успокоить самых буйных учеников. Польза от такого занятия очевидна: раскрашивая поделку, ребенок подспудно изучает ее форму и строение. В будущем это поможет ему слепить такую же самостоятельно. Впрочем, увлекаться чистым раскрашиванием тоже не стоит.

В конструктивном смысле глина — довольно суровый и скупой материал. Кроме нее важно иметь в студии проволоку, палочки, веточки, мох, картон с бумагой и другие вещи. Они очень сильно расширяют «игрушкотворческие» возможности глины. Из проволоки можно делать оси для машин, крючки, зацепки, качели. Из палочек и веточек — стойки, перекладины, мосты, руки-ноги и так далее; из мха — траву, листья и крыши домов, из бумаги — паруса, те же стены, платья, и все остальное.

ется шишкой, полного превращения не получается.

Разговоры

Кроме всего описанного, преподаватель должен быть еще и «мастером разговорного жанра». Нужно всегда помнить, что настоящая цель занятий — не развитие мелкой моторики пальцев, а развитие «крупной моторики» головы, развитие личности ребенка.

сказать какую-нибудь новую сказку, и если она окажется достаточно интригующей, то дети возьмутся ее лепить.

Чаще всего, конечно, на занятиях разыгрываются бытовые сюжеты: кто-то живет в доме, кто-то поехал куда-то на машине, кто-то что-то построил и так далее. Такие занятия помогают детям осознать то, что они видят вокруг себя. Но, чем более развит ребенок, тем чаще он будет отдавать предпочтение сказкам, а не бытовым ситуациям. Ведь в сказках действуют обобщенные образы, а степень развития определяется как раз способностью к обобщению, к мышлению крупными формами.

Вообще, разговоры очень важны для развития ребенка. Сказка прочитанная в книжке, неизмеримо полезнее для ребенка, чем та же сказка, уведенная по телевизору, и чем конкретные знания об окружающих его вещах. Разница — в механизмах мышления. То, что человек видит перед собой, всегда конкретно. Глазами человек видит только данного конкретного человека и данный конкретный дом. Слова, которые он слышит — абстрактны. Словом можно назвать общее понятие, абстрактную категолые разговаривают с детьми, тем умнее становятся дети.

Даже когда ребенок выучивается чтению, взрослые должны продолжать читать ему книжки. Ведь на первых порах чтение — дело новое и трудное, и много сил у ребенка уходит собственно на чтение, а не на осмысление прочитанного. Когда ребенок слушает взрослое чтение, ему гораздо легче думать.

Вообще, стоит отметить, что устная речь — первична по отношению к письменной. Все великие культуры создавались как устные культуры, и только на определенной стадии развития под имеющиеся слова подбиралась система записи. Есть даже мнение, что появление письменности — шаг не вперед, а назад. Когда люди стали забывать то, что прошлые поколения помнили наизусть, они придумали способ записать это символически. Поэтому, при всех различиях в алфавитах, мысли у всех людей примерно одинаковые — ведь мы думаем словами, а не буквами. «В начале было Слово».

Перспективы

При занятиях художественным творчеством с детьми очень важно чётко представлять себе этапы творческого развития ребенка. У разных детей границы этапов разные, варьируются в пределах до года в ту или иную сторону. Но наличие этих этапов обязательно.

«игра».

«фантазия».

«красота».

Обычно нетерпеливые педагоги и родители спешат дать технику в первом и втором периоде. Это развивает руку, но губит творческую самостоятельность. Ребенок привыкает работать на заданную тему заданными приемами.

Если терпеливо выдержать первый и второй период, не навязывая ребенку своего представления о красоте, то уже к концу второго периода он поразит вас яркими и самобытными работами, в которых вы сможете свободно читать его душу. Если правильно пройти третий этап, то в двенадцать-тринадцать лет ваш ребенок скорее всего будет свободно рисовать и лепить и никогда в жизни уже не скажет: «Я не умею рисовать». Если к этому времени у ребенка обнаруживаются серьезные художественные способности и желание посвятить свою жизнь искусству, то он готов к суровым испытаниям взрослой художественной школы — ничто уже не сможет поколебать его самобытности.

К сожалению, пройти через эти три «заставы» даже при наличии врожденных художественных способностей удается лишь немногим. Слишком много искушений и препятствий ставит на нашем пути практический мир. Да это и необязательно: есть много других способов стать хорошим человеком, кроме успехов в художественном творчестве. Но любая попытка движения в этом направлении оправданна и благотворна, ибо, как сказано, «мир спасётся красотой».

 

 

Игра в глину

Лельчук

 

Что наша жизнь? Игра!

Многие взрослые смотрят по телевизору передачи про животных. Вот на экране резвятся молодые львята или волчата, и бодрый голос за кадром говорит: «В игре детеныши зверей обучаются всем необходимым умениям». Потом эти взрослые усаживают своих детей-дошкольников за чтение и счет, отправляют их в секции, кружки, студии, а когда дети начинают резвиться и просят дать им еще поиграть, говорят: «Ты уже большой, веди себя хорошо!»

Хотя непонятно, чем детеныши человека хуже детенышей зверей?

Мы едем, едем, едем

гарет Наумбург пишет:

«Эмоциональное развитие детей, поощрение самостоятельного творческого самовыражения и самостоятельной познавательной активности должно преобладать над традиционным интеллектуальным подходом к обучению по стандартной программе».

В 2004 году мы пишем в программе нашей студии:

«Главным для дошкольников является не интеллектуальное, а эмоциональное развитие. Под словом «развитие» педагоги нашей студии понимают не столько получение ими определенной суммы знаний, сколько формирование гармоничной личности в процессе свободной творческой игры».

Далеко же мы уехали за девяносто лет! А может быть мы вообще никуда не едем? Ведь за пятьдесят лет до Наумбург другой педагог озвучил еще более простую формулу воспитания дошкольников: «Будет вам и белочка, будет и свисток».

1

В нашу студию ходят дети от трех до семи лет. Занимаются они тем же, чем во всех таких студиях: развитием речи, лепкой, музыкой, живописью, английским языком, физкультурой. От других студий мы отличаемся тем, что наши родители сами выбирают, на какие занятия будут ходить их дети. И тем, что мы понимаем, что дети и родители хотят совершенно разных вещей. Родители хотят, чтоб их дети чему-то научились. А дети хотят просто поиграть.

Игра в глину

ния.

краски и раскрасить. Глина легко отстирывается с одежды и счищается с мебели.

Эх, дороги!

нится с дорогой.

занятие не только интересное, но и долгое, и оно может занять ребенка на весьма продолжительное время.

Разумеется, дороги можно мостить не только ладонями. У нас есть скалки, и наши дороги мы раскатываем скалками.

Как проехать?

Трехлетний Тёма увлекся дорогой. Занятие закончилось, все дети ушли, а он доделывает свою магистраль из одного конца стола в другой. В одном месте на пути стоит большой кусок глины, и я помогаю Тёме сделать объезд там, куда он не может дотянуться. Казалось бы, чего больше?

Тёма достал свою машинку и поехал по дороге. Доехав до объезда, он вопросительно посмотрел на меня. Съехать с дороги он не может, просить меня про залезать на стол каждый раз, когда его машина ехала по этому объезду.

Абстрактная и предметная живопись

нам о содержании своей работы:

Это дорога. А это мост. Машина едет. Упала с моста. В реку. Надо ее вытащить. Подъехала другая машина. А это солнце. А тут я стою и смотрю.

ведь он сам придумал и сам нарисовал вполне конкретные вещи.

игрушек.

тат вполне похож на ёлку, и сам Тёма это осознает.

Задания для родителей

Выходим с детьми гулять. В песочнице ползает трехлетняя девочка. Рядом стоит мамаша, курит и разговаривает с другими мамашами о шмотках. Периодически открывает пасть и орет на свою дочь: «Что ты ползаешь?! Возьми совочек и копай!»

Мне хочется ей сказать: «Ты сама возьми, да покопай». Почему ребенок должен заниматься тем, что даже взрослому скучно?

Мне кажется, развивающие пособия написаны неправильно. В них описаны задания для детей, хотя читают пособия взрослые. Нужно в пособиях давать задания для взрослых: «Выкопайте совком ямку», «Раскрасьте красками картинку», «Слепите из глины елочку». Пусть мама или папа сначала сами выполнят все задания, а потом подумают, что из этого будет интересно их ребенку и как это до него донести.

«Белаз» в песочнице

настоящая, купленная для дачи, но пока обитающая в студии под лестницей.

найти детям занятие. Впрочем, это касается и взрослых.

«Белаз»; формой и размерами больше всего напоминает карьерный грузовик. Когда нам надоело грузить песок, дети уселись в тачку, и я прокатил их «по местам боевой и трудовой славы». Перед тем, как уходить домой, один из них, Глеб, подошел ко мне и сказал: «Когда вырасту, я буду работать на такой же машине, как эта тачка».

Необыкновенный человек

Мама одного нашего «студента», четырехлетнего Владика, рассказала, что он сообщил недавно ей и ее мужу:

обыкновенный. А я, когда вырасту, буду необыкновенным человеком.

Папа (выпускник консерватории, музыкант) и мама (фольклорист, музыкант, ведущая детской студии) глубоко вдохнули. А Владик выдал:

Я буду водителем.

 

Дырки и машины

руктивного мышления.

За дырками последовали пещеры, дома, печи, машины с кабиной, и дальше пошли уже почти одни машины. Большие, маленькие, легковые, грузовики, трактора, бульдозеры…

Мама жалуется:

Я ему и сказки читаю, и книжки смотрим, и песни поем, а он только машины лепит, и только машины рисует.

аналитик, он быстрее всех научится читать, считать, рассуждать логически. Хорошо, что у Владика такие «гуманитарные» родители, они сумеют скомпенсировать его аналитический уклон творческими занятиями, не будут эксплуатировать его интеллектуальные способности.

ре с половиной года, хотя и в восьмом классе это не всем доступно.

Людей Владик тоже лепит, водителей.

Вазочка для мамы

Бабушка пятилетней Ксюши жалуется: «Все дети лепят и чашечки, и тарелочки; а наша сидит да зверюшек каких-то делает».

Бабушка не понимает, что она должна только радоваться тому, что внучка лепит зверюшек. Я пытаюсь объяснить ей, что:

Во-первых, слепить зверюшку гораздо сложнее, чем чашку. Так что, если девочка умеет делать зверей, то уж с чашечкой наверняка справится.

Во-вторых, зверюшек лепить интереснее, чем чашечки, грибочки и даже ёлочки. Чашечки дети лепят по заданию воспитателя, а зверюшек Ксюша придумывает сама. А если девочка сама придумывает, что ей лепить, то это говорит только о ее развитой творческой инициативе.

В-третьих, зверюшек лепить полезнее, чем тарелочки. Это ведь не просто зверюшки, а из сказки. А если не из сказки, то девочка тут же придумывает, что это за зверюшки, откуда они и что они делают. Значит, у девочки слово не расходится с делом, она может воплотить в материале свои мысли и осмыслить сделанное своими руками.

В-четвертых, эта девочка молодец уже потому, что в пять лет не всякий ребенок слепит зверюшку, похожую саму на себя.

века-динозавра об стол, и у него отломилась нога. Ксюша даже заплакала: столько работы, и все даром.

гой по кругу колбасок.

ерунда».

Интересно, что, слепив вазу, она стала думать, что в нее положить. Тщетно мы объясняли ей, что это просто ва образное мышление. Ксюшу не устроил просто предмет, ей важно создать цельный законченный образ. Раз есть ваза, значит должно быть и содержимое. Только слепив гроздь винограда, она успокоилась и ушла домой.

полезные вещи. А в зверюшках нет никакой пользы, это просто игрушки. Но не об этом ли написано у Лао-Цзы:

Из глины сделан горшок,

Но только ради той пустоты, что внутри;

В материальном польза,

суть?

Черепаха под капельницей

Шестилетний Игорь обожает черепах. У него дома живет черепаха Яшка, и когда он пришел к нам в студию, он мог говорить только о черепахах. На лепке он занимался только черепахами. Потом поостыл, занялся другими вещами, но вот недавно слепил очень натуральную «броненосную» черепаху и попросил меня ее обжечь. Чтоб она стала твердой и можно было с ней играть.

При обжиге черепаха почему-то разбухла, и у нее из живота вылез большой глиняный пузырь. Поначалу Игорь был в восторге – он любит анатомические подробности и курьезы. Но потом задумался о самой черепахе и чуть не заплакал. «Ей ведь больно, что же теперь с ней будет?»

Я попытался его успокоить, мол, это будет старая больная черепаха, а ты слепи новую, здоровую. Но Игорю эта идея не понравилась. Он взялся за глину и стал что-то сосредоточенно ваять. Через некоторое время говорит:

Это будет ее кровать.

Потом прилепил тонкие колбаски к кровати и черепахе.

Она лежит под капельницей.

Добавил еще колбасок, черепаха оказалась вся утыкана «капельницами». Потом приделал сбоку кусочек бумаги:

А это у нее фильтр. Она полежит под капельницей, пока я буду на других занятиях, выздоровеет, а потом я заберу ее домой.

И ушел на занятие по развитию речи. А я ушел по свои делам. После занятий я обнаружил на столе пустую «больничную койку» с висящими в стороны «капельницами». Черепаха, видимо, выздоровела.

Кусок побольше

Я покупаю глину на гжельском керамическом заводе валюшками (упаковками) по 20 килограммов. Когда я достаю из шкафа очередную валюшку и ставлю ее на стол, все дети хором кричат:

О-о! Какая огромная!

ся.

полняют эту роль.

Глины мне не жалко. Все излишки, которые дети не использовали на занятии, я заминаю обратно в большой ком и даю следующей группе.

тонкая стальная проволока в локоть длиной с двумя деревянными ручками на концах. Ею можно резать мягкую глину так же, как раньше в магазинах резали развесное масло. Эта операция доступна любому ребенку, от двух с половиной лет. А вот поднять отрезанное…

Если ребенку хочется взять себе кусок побольше, я не запрещаю ему, и не говорю ничего про жадность, других детей и экономию. Но когда он пытается поднять и отнести на свое место пять килограммов глины, он сам понимает, что всем желаниям есть предел.

Что можно, а что нельзя

Если разрешать детям то, что не требует запрещения, то гораздо проще убедить их в том, что нельзя делать действительно запретные вещи. Разрешай разрешаемое, и этим ты запретишь запретное.

 

На моих занятиях можно:

• лепить то, что хочешь

• лепить так, как хочешь

• ломать то, что сделал сам

• ломать то, что учитель сделал специально для игры и ломания

• раскрашивать поделки красками

• пачкаться

• разговаривать

• ходить по классу

• играть в слепленные игрушки

• играть в игрушки, слепленные учителем

• самостоятельно брать глину и инструменты

• заниматься любой другой конструктивной деятельностью: рисовать, вырезать из картона, рассказывать сказки, истории и так далее

 

На моих занятиях нельзя:

• кидаться глиной

• бросать глину на пол

• пачкать других детей

• ломать то, что сделали другие дети

• демонстративно бездельничать

• громко кричать

явно мешать другим детям

• отбирать у других детей игрушки и инструменты

Глина учит

глина, а я лишь ассистент. Я помогаю ей, настраиваю детей на общение с глиной. Больше всего мне нравятся те занятия, когда глина и дети во всю трудятся, а я сижу себе и болтаю им всякие басни. Чем меньше мне работы, тем удачнее занятие.

лечит.

Убей монстра

Шестилетний Андрей, мальчик интеллигентного вида с грустными глазами, уже полгода лепит у меня на занятиях только монстров. Монстров из фильмов, монстров из компьютерных игр, монстров из собственного воображения. Чем бы ни занимались другие дети, у Андрея на уме только они. Монстры у него получаются довольно схематичные: эдакие груды глины с торчащими в разные стороны рудиментарными руками и ногами, палками, саблями-зубочистками и другими ужасами. Делает он их довольно быстро и потом начинает с ними сражаться: рубить, резать, колоть, ломать и так далее.

усталость. Киноагрессия не переваривается в душе, она накапливается и требует выхода. Усталость от скучных занятий не находит себе оправдания, накапливается, превращается в беспредметную злость. Времени поиграть, побегать, разрядиться у Андрея практически нет.

Так что, когда он убивает своего очередного монстра, я за него только радуюсь.

Агрессия такая и сякая

Трехлетний Ваня приходит на занятие и с ходу требует:

завров, они будут драться.

Я наспех леплю ему двух уродцев, Ваня берет их в руки и начинает с упоением бить одним по другому. Когда один из несчастных теряет голову, ноги и хвост, Ваня его бросает и ведет победителя драться с игрушками других детей и с самими детьми.

умный парень, интеллект у него будь здоров. Может быть, научится и скрывать свои чувства.

еще и с удивлением.

К середине занятия Даня усаживается за стол, затихает и начинает думать. Потом хватается за глину и последние десять минут занятия усердно лепит, иногда даже остается доделать что-то после занятия. Но потом опять начинает бегать из конца в конец студии.

лучается быть дисциплинированным.

В чем же разница? Да ни в чем. И работать с Ваней и с Даней приходится примерно одинаково.

1 + 1 = 2?

Некоторые родители приходят и говорят: «Он (она) так любит лепить, дома сидит часами. Запишите сразу на два занятия подряд».

час десять. Идея мне не нравится, но я соглашаюсь, чтоб попробовать, что получится.

Получается бардак. Дети начинают баловаться и нарезать круги по классу даже раньше, чем заканчивается первое занятие. Я призываю их к порядку и работе, но слышу резонный ответ: «На втором занятии успею».

Тогда я отказываю родителям в двойных занятиях и прошу забирать детей сразу после окончания первого. Но некоторые дети, усердно проработав целое занятие, просят остаться и полепить еще.

Родители говорят: «Ну вот видите! Пусть ходят на два занятия». И тут я понимаю, что это как раз тот самый случай, когда один плюс один не равняется двум.

получается получасовое занятие. Если ребенок знает, что у него на все про все полчаса, то в начале занятия он собирается с мыслями и работает с толком. Если дети начинают баловаться раньше конца занятия, я всегда могу их приструнить, напоминая, что занятие скоро кончится, и они ничего не успеют. А если изначально ребенок идет на часовое занятие, то ни то, ни другое не работает.

подает пример еще не настроившейся на работу новой группе. Но настроить дошкольников сразу на часовое занятие я не могу.

Аладдин и сорок индейцев

гда, наоборот, тема из технологии.

вытащить из лампы джина. Чтоб вначале он как бы сидел внутри, а потом как бы вылез и стал огромным и ужасным. Как это сделать наглядно?

Очень просто: вырезать его из бумаги, свернуть в комочек, засунуть в лампу, а потом вытащить и развернуть. Вот и новая техника: сочетание глины и бумаги.

В другой раз я привез с дачи веток и мха. Что-нибудь, думаю, придумаем. Дети, начиная с самых маленьких, трехлеток, сразу кинулись втыкать палки и ветки в куски глины, лепить кусты, деревья, лес. Ну, слепили птичек, рассадили по веткам. А дальше? Надо населять лес людьми. А какие люди живут в лесу? Индейцы.

Так мы стали играть в индейцев. Слепили им из веточек шалаши, развели костры, потыкали самим индейцам в голову палочки-перья. На охоту ходили, свадьбу дочери вождя устроили.

Пока растут идеи

Максим. Я это понял в прошлом году, когда он на первом или втором занятии слепил мне железную дорогу с паровозом и вагонами. В четыре с половиной года. Круговая дорога из лепешек была расчерчена на рельсы и шпалы, и на ней стояли четыре объекта, в очертаниях которых однозначно угадывались вагоны и паровоз.

Максим вместе с более старшими детьми лепил дома, замки, гаражи и машины. Но меня удивляло, что все у него получалось очень низким, как бы плоским. Когда я предлагал ему достроить второй этаж, он вежливо уклонялся.

рыбой-пилой. Это был скорее чертеж или скелет рыбы-пилы, собранный из тоненьких глиняных колбасок и разложенный на столе.

разные и интересные. Да и сам подрос вверх.

не всегда. Начал что-то лепить, явно что-то уже сделал, но на вопрос «Что это будет?» отвечает неопределенно: «Не могу точно сказать», «Пока непонятно», «Еще не решил». И смотрит эдак с хитрецой. Поработает еще немного, доделает, и потом объясняет, что да как.

Воздушный шар из глины

Часто дети приходят со своими собственными идеями и спрашивают, как это слепить. Иногда не спрашивают, а сразу берутся за дело. Иногда, если я вижу, что поделка не получается, то пытаюсь как-то оптимизировать технологию.

Но, бывает, дети приходят с такими дикими идеями, что мне остается только руками развести. Даня пяти с половиной лет как-то заявил:

А знаете, что я сегодня буду делать? Воздушный шар из глины.

шар.

зу вертолет типа «Апач».

 

Пространство игры

Поначалу я каждый раз после занятий убирал со столов все поделки, обломки, глину, инструменты, снимал листы оргалита, вытирал начисто столы. Чтоб был порядок. Но однажды поленился и бросил все как есть: мусор собрал, а глину и часть поделок оставил.

А на следующее утро понял, что так мне проще начинать новое занятие. Ведь дети не всегда сразу принимают идею. Расскажешь им что-нибудь, думаешь: вот сейчас они заинтересуются и будут это лепить. Но нет: они пришли со своими впечатлениями и лепят свое. Но слово мое у них где-то отпечатывается, и на следующих занятиях кто-нибудь да спросит, когда, мол, будем лепить то, о чем вы говорили?

А если на столе осталось что-то с прошлого занятия, то им проще вспомнить и настроиться на работу.

Так что теперь у меня на середине стола всегда что-нибудь стоит: лес, горы, звери, дороги, дома. Дети приходят, смотрят, начинают думать и часто сами придумывают, что им хочется слепить.

Однажды я случайно оставил на столе три целых валюшки глины, и они подсохли, так что уже не годились в работу. И целую неделю мы играли в горные острова: понастроили на валюшках замков, мостов, дорог. В пещерах по бокам жили птицы и отшельники, от пристани наверх вел лифт, между островами плавали акулы и крокодилы. Пока острова наши совсем не высохли, и к ним ничего уже не клеилось.

Это все игрушки

является в этом необходимость.

тичь сами.

Грубая поделка, передающая основную форму и идею вещи, не обремененная мелкими точными деталями, гораздо проще для восприятия и полезнее для развития ребенка, чем искусно сделанная вещь. В ней больше простора для воображения и сотворчества. Поэтому я лишь изредка леплю детям «красивые» игрушки – чтоб они помнили, что идеал красоты все же существует.

Что делать?

разваливается.

это хвост. Все! В зависимости от длины, толщины и направления ног, головы и хвоста вы получите всех возможных зверей.

вот и человек.

получится дом. Крышу или второй этаж добавьте по вкусу.

Вот и все. Закатайте вашему ребенку рукава и поиграйте с ним в то, что вы слепили. Успех обеспечен.

Что делать, когда ребенок наиграется и поломает все, что вы с ним налепили? Перемять всю глину, чтоб получился однородный ком, и герметично упаковать в полиэтиленовый пакет. Если глина чуть подсохла, то нужно сначала завернуть ее во влажную тряпку, а потом уже в пакет.

Если глина высохла совсем, то ее можно размочить в небольшом количестве воды, подсушить, перемять, и она опять будет готова к употреблению.

Главное: лепите не поделки, а игрушки, не отдельные вещи, а целые миры.

Что дальше?

Описанный здесь подход полезен для детей до 7-8 лет. Более старшим детям он будет, наоборот, вреден. Для них это будет простое баловство. Они уже меньше доверяют взрослым и на одном только интересе и кураже дисциплину на занятии не удержать. На фантазию приходится полагаться гораздо меньше, потому что их начинают мучить комплексы, и их бывает трудно раскрутить на самостоятельное мышление. Если у школьника фантазия развита, то он и без подсказки будет ее применять. Если же фантазия неразвита, то помощи от нее в работе ждать не приходится. Раскрепощением и развитием фантазии тогда нужно заниматься отдельно.

Кроме того, их не удовлетворяют сущностные поделки, им важно, чтоб поделка была как можно более похожа на оригинал. Им интересно лепить уже не столько игрушки, сколько украшения и практичные вещи. Но у них и гораздо больше терпения и технических способностей, чем у дошкольников. Так что, в отличие от дошкольников, они реально способны с пользой для себя выполнять долгие технические задания.

Ибо написано: «Всему свое время, и срок каждой вещи под небесами».

 

 

Оглавление

 

4

28

38

42

54

68

 

 

 

 

 

с 2002 по 2005 год.

3

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *